Some poetry...
Мне все противно.
Миг и вечность
меня уж больше
не прельщают.
Как страшно,
если миг один до смерти,
но вечно жить еще страшнее.
А к нескольким годам я безралична.
Тогда возьми вот этот шарик -
научную модель вселенной.
Но никогда не обольщай себя надеждой,
что форма шара
истинная форма мира.
Действительно,
мы к шару чувствуем почтенье,
и даже перед шаром снимаем шляпу.
Лишь только то высокий смысл имеет,
что узнает в своей природе бесконечность.
Шар бесконечная фигура.
Мне кажется,
Я просто дура,
мне шар напоминает мяч.
Но что такое шар?
Шар деревянный -
просто дерева обрубок.
В нем смысла меньше чем в полене.
Полено лучше тем,
Что в печь хотя бы легче лезет.
Однако я соображаю -
планеты все почти шарообразны.
Тут есть над чем задуматься,
но я бессильна.
Однако я тебе советую подумать.
Чем ниже проявление природы,
тем дальше отстоит оно от формы шара.
Сломай кусок обыкновенного гранита,
и ты увидишь острую поверхность.
Но если ты не веришь мне, голубка,
то ничего тебе сказать об этом больше не могу.
Ах нет, я верю,
я страдаю,
умом пытаюсь вникнуть в суть.
Но где мне силы взять
чтобы уловить умом значенье формы.
Я женщина,
и многое сокрыто от меня.
Моя структура предназначена природой
не для раскрытия небесных тайн природы.
К любви стремятся мои руки,
я слышу ласковые звуки,
И все на свете мной забыто
И время конь,
И каждое мгновение копыто.
Все погибло, мир бледнеет,
Звезды рушаться с небес,
День свернулся, миг длиннеет,
Гибнут камни. Сохнет лес.
Только ты стоишь, учитель,
Неизменною фигурой.
Что ты хочешь, мой мучитель?
Мой мучитель белокурый?
В твоем взгляде светит ложь.
Ах, зачем ты вынул нож!
Даниил Хармс, 1933
